Сайт единомышленников Болдырева Юрия Юрьевича

  •    «Я предложил шахтёрам: Не ждите, что кто-то добрый за вас решит проблемы. Выдвиньте своего человека и предложите разным партиям, любым, кто возьмёт. Мы — возьмём. Только давайте так, если в Думе начнёт налево и направо собой торговать — сами с ним разбирайтесь. Нам нужны такие, чтобы потом не продавались... Знаете, что они мне отвечают? «Таких, чтобы не перепродавались, не бывает». Что мне осталось им сказать напоследок? Нечего плакать. Если у вас таких не бывает, то вам ничего не остаётся, кроме как идти и сдаваться тем, у кого такие бывают — китайцам, японцам, американцам... Если общество не способно бороться с предательством — оно просто будет стёрто с лица земли. Это — то главное, что, похоже, наши люди ещё не осознали»

Клеветнический вброс или криминальная система?

06.04.2016


Юрий Болдырев о реакции на расследование международной группы журналистов
 

 
С самого начала, в целях защиты редакции издания, хотел бы всех предупредить. О фактах ли речь, применительно к конкретным опубликованным материалам, или же о наветах — достоверно мы пока не знаем. И потому официально заявляю, что использование мною в данной статье терминов «преступление», «криминальная система» и даже «ОПГ» (организованная преступная группа) носит характер ни в коем случае не клеветнический по отношению к власти и, тем более, не оскорбительный. Скорее, научно-методологический*.
 
Их нравы и наши обычаи
 
Итак, что мы имеем?

Первое. Заблаговременное предупреждение пресс-секретаря Президента о готовившемся внешними враждебными нам силами «вбросе компрометирующих материалов», с пояснением, что, вроде, сами придумывают — и сами затем вбрасывают.
 
Второе. Одновременное опубликование в ряде мировых СМИ, включая российскую «Новую газету», материалов журналистского расследования — преимущественно, анализа материалов утечки из компании-регистратора «Mossak Fonseca». Затронуты высшие должностные лица ряда государств, включая и Россию. Из материалов, в частности, следует, что, оффшорные компании, якобы, связанные с ближайшим другом Президента России, в быту скромным виолончелистом, оперируют миллиардами долларов. Причем, в связи со сделками (оцениваемыми как сомнительные) с отечественными государственными и полугосударственными корпорациями. Притом, что последние фактически (здесь уже без всяких «якобы» с моей стороны, а безусловно) зависимы в своих действиях от воли Президента.
 
Третье. Реакция парламентов и правительств ряда европейских государств. В Бельгии, Великобритании и Исландии, как сообщили СМИ, уже заявлено о планируемом проведении официального расследования в целях подтверждения или, напротив, опровержения представленных данных. С последующим, при подтверждении фактов, принятием мер — вплоть до отстранения от власти высших должностных лиц и дальнейшего их преследования в уголовном порядке.
 
Четвертое. Реакция российских органов власти и высших должностных лиц. Фактически, сводится к тому, что опубликованное не соответствует действительности, является попыткой дискредитации Президента, и потому нет предмета для обсуждения.
 
Пресечем клевету решительно
 
Что ж, соглашусь: если не соответствует действительности, то и нечего обсуждать.
 
Обсуждать нечего. А расследовать?
 
Ведь согласитесь: лучший способ пресечения всякого рода слухов, сплетен, тем более, вражеских «вбросов» и порождаемого ими недоверия к власти — публичное независимое расследование, с последующим публичным же представлением его итогов?
 
И тут выясняется, что, в отличие от перечисленных европейских государств, а также, например, от США, у нас, даже если и захотели бы, тем не менее, расследовать… некому.
 
Их стандарты
 
Не идеализируем Запад, тем более что он все более и более проявляется как наш противник. Но тот же Петр Первый, например, не стеснялся учиться у противника. И потому небольшой ликбез.
 
Что в подобных случаях делается, например, в Германии?
 
По инициативе 20 процентов депутатов Бундестага создается парламентская комиссия по расследованию, которой все должностные лица и органы госвласти обязаны предоставлять всю затребуемую комиссией информацию.
 
Ладно, скажете, там же парламентская система, а у нас, совсем другое дело — система президентская?
 
Да, системы бывают разные, но логика в более или менее цивилизованных государствах, тем не менее, везде одна и та же.
 
Что в подобных случаях делается, например, в стране с президентской системой правления — в США?
 
Во-первых, по требованию парламентского меньшинства учреждаются комиссии по расследованию, показания которым обязаны давать под присягой все, включая действующего Президента. Отказ от дачи показаний допускается, но исключительно одновременно с добровольной отставкой.
 
Во-вторых, если этого недостаточно, если есть основания не только для публичного разбирательства на уровне дачи публичных показаний под присягой, но и для следствия (со всем арсеналом средств уголовного расследования), то по требованию меньшинства депутатов учреждается независимый прокурор, никоим образом не зависящий от действующего Президента и парламентского большинства, но имеющий все полномочия для ведения полноценного следствия, включая расследование действий высшего должностного лица государства — Президента.
 
И вопрос для самопроверки: если в США или в Германии кто-то, например, пресс-секретарь Президента или Канцлера, в ответ на обвинения в СМИ заявит, что это все — «рука Москвы», станет ли это основанием для НЕпроведения расследования? Допустим, даже будет достоверно установлено, что именно Москва, в своих интересах, вбросила компрометирующие материалы — станет ли это основанием для отказа от независимого расследования?
 
Те ли стандарты перенимаем?
 
Как известно, в сфере экономики, промышленности, российские власти, фактически, отказались от российской собственной стандартизации и пошли по пути прямого заимствования целого ряда стандартов западных. Это зачастую ставит нашу промышленность в изначально подчиненное положение: стандарты ведущими странами всегда принимаются таким образом, чтобы именно своим корпорациям, с учетом своих особенностей и предыстории, дать максимум преимуществ.
 
В то же время в области обеспечения контроля общества за властью западные (фактически — уже общемировые) стандарты категорически не перенимаются, но вместо них внедряются симулякры: издали внешне похожие, но, по существу, лишь имитирующие аналогичное действие.
 
Кстати, в одном из комментариев к другой моей статье один читатель как-то посетовал, что я, с его точки зрения, неуместно использую термин «цивилизованное государство» по отношению к государствам каким-то иным и противопоставляя их, тем самым, государству нашему.
 
Что ж, никак не хочу унизить свою страну и свой народ, тем более, в глазах внешнего мира. Но хотел бы обратить внимание своих (наших, отечественных) читателей на то, что выше приведенные примеры — это примеры именно цивилизованных отношений между властью и обществом, способности общества контролировать свою власть и, при необходимости, спрашивать с нее. Отсутствие же такой способности, например, в значительной части африканских и латиноамериканских стран, с моей точки зрения — никоим образом не признак «иной цивилизации», но признак, уж простите, недостаточной цивилизованности, неразвитости, неспособности общества поставить себя и свои интересы выше узкокорыстных интересов тех или иных властителей.
 
Остается напомнить, что государства конкурируют между собой не только в сфере экономики и военного строительства, но и в сфере социального устройства и госуправления. Что, в конечном счете, определяет затем и успехи или, напротив, провалы в сфере экономической и военной.
 
Объективный взгляд в зеркало
 
Где же мы с вами на этой шкале способности расследовать то, что, к сожалению, всегда возможно — злоупотребления и преступления власти?
 
Первое. Счетная палата — по Конституции должна формироваться независимо от Президента. По логике, она должна была бы проверить, как минимум, обоснованность и соответствие государственным интересам всех сделок, осуществленных полугос- и госкорпорациями (включая кредитование банками с госучастием) с сомнительным оффшором, якобы принадлежащим ближайшему другу Президента страны. Но Счетная палата у нас с 2003-го года… прямо зависима от Президента. Целое десятилетие руководители Палаты могли назначаться исключительно по предложению Президента. А в последнее время Президент вроде как смилостивился. Это теперь называется «расширение полномочий фракций»: дали фракциям возможность предлагать кандидатуры, из которых затем все тот же Президент выбирает приемлемые для себя, после чего уже происходит назначение Думой и Советом Федерации…
 
Второе. Закон о парламентском расследовании принят, но, мягко говоря, ущербный. Начиная с того, что назначает расследование не парламентское меньшинство (например, одна пятая депутатов — как в Германии), а большинство. Компетенция парламентских комиссий на Президента и его действия никоим образом не распространяется. Наконец, ответственности всерьез за отказ от показаний или дачу такой комиссии ложных показаний так и нет.
 
То есть, вместо парламентских комиссий по расследованию у нас что?
 
Фикция.
 
И третье. Следственный комитет в жестком подчинении Президенту. И никаких «независимых прокуроров» в принципе не предусмотрено.
 
И вот теперь, положа руку на сердце, ответьте: можно ли наше государство — не вообще, а в смысле взаимоотношений между обществом и властью — называть цивилизованным, соответствующим хотя бы самым минимальным стандартам наличия в руках у общества инструментов самостоятельного контроля за властью?
 
Война все ли спишет?
 
Но, может быть, это все — цивилизованные правила и нормы контроля общества за властью — актуально лишь в мирное время, а у нас оно теперь почти военное?
 
В отличие от логики «охранителей» нынешней системы, моя логика противоположна. А именно: противостояние, война с противником (пусть пока, к счастью, не «горячая») — никак не основание для того, чтобы как-либо «либеральнее» относиться к ворам по нашу сторону фронта. Напротив, война предъявляет ко всем куда более жесткие требования, нежели мирное время. И прежде всего — к властителям.
 
Разрушает наш фронт не борьба с коррупцией (как недавно, уж извините, «залимонила» одна депутат-охранитель), а именно сама коррупция, прежде всего, коррупция на самом высшем уровне.
 
В интересах сплочения общества в особо напряженный период властители просто обязаны быть радикально более щепетильны. А общество к своим властителям — радикально более требовательным.
 
Опыт истории с Эрмитажем
 
Понимаю, что публике всегда интереснее ответ на самый простой вопрос: есть ли факт конкретного преступления? И если бы я работал следователем, прокурором, журналистом-расследователем, то, в соответствии со своими обязанностями, старался бы именно этот интерес удовлетворить.
 
Но моя жизнь сложилась иначе. И в парламенте (на Съезде депутатов СССР и Верховном Совете, затем в первом выборном Совете Федерации), и в Контрольном управлении Президента, и в Счетной палате я занимался не собственно проверками. Но созданием системы — подотчетности, ответственности, контроля, пресечения злоупотреблений властью. Соответственно, и на объектах контроля всегда обращал внимание (и требовал того же от подчиненных) не только на конкретные факты нарушений. Но и на более важное: не обнаруживается ли система, потворствующая нарушениям и злоупотреблениям.
 
Яркий пример — результаты проверки в 1999—2000 гг. нами (тогдашней, подлинно независимой Счетной палатой) Государственного Эрмитажа.
 
Конечно, обращавшихся к нам потом журналистов интересовало одно: украден ли какой-то конкретный экспонат? Но украден или не украден, кем именно и когда — компетенция не наша. Это — уголовное расследование: МВД, прокуратура, теперь — Следственный комитет. Мы же тогда обращали внимание общества на еще более важное. А именно: созданы условия, позволяющие массово красть. Да так, чтобы затем было невозможно установить, когда именно и кто именно украл или подменил произведение искусства. И это — наряду с совсем банальным… Правильнее было бы сказать — «разворовыванием» бюджетных средств. Но, к сожалению, это не решение суда, а лишь моя качественная оценка. В отчете же — точные термины: «нецелевое использование» и незаконное начисление, в том числе, руководителем самому себе. То есть, даже в элементарной, самой минимальной добросовестности директор Эрмитажа нами, скажем так, уже даже не подозревался. Я подробно тогда это описывал, в деталях.
 
Музейная ОПГ?
 
Сейчас же напомню лишь два типовых элемента созданной именно системы, позволяющей скрывать и покрывать разворовывание.
 
Первый: была противозаконно введена целая система снятия экспонатов с ответственного хранения. В результате на момент нашей проверки более двухсот двадцати тысяч (!) экспонатов не числились на материально ответственном хранении ни на ком конкретно. И из запрошенных выборочно пятидесяти экспонатов из этого списка комиссии сразу смогли предъявить … только три. Что и отражено в нашем отчете. Позднее, в свое оправдание, директор Эрмитажа по центральным телеканалам показывал: да вот же она — та самая картина, все на месте. Но факт остался фактом: на момент проверки — предъявить не смогли. Где, в чьей, может быть, частной коллекции, эта картина висела в момент проверки? Да и подлинную ли картину показали потом по ТВ? Это уже все вопросы к следствию, которое у нас зависимо от властей и, насколько мне известно, надлежаще проведено так и не было.
 
И элемент второй. Было установлено, что ряд ценнейших экспонатов вывозился за рубеж — сначала как положено: с экспертизой при вывозе, страховкой и госгарантиями принимающей стороны. Но по окончании выставки, вместо возврата в Эрмитаж, по специальным «разрешительным письмам» Минкульта, начинал путешествовать по миру — уже без страховок и госгарантий принимающей стороны. И, главное, без промежуточных экспертиз подлинности. И так самые ценные экспонаты Эрмитажа путешествовали по миру по полгода и более. Даже без экспертизы подлинности сразу по возвращении в Эрмитаж. Лишь когда набиралось какое-то количество таких вернувшихся экспонатов-путешественников, проводилась «экспертиза подлинности»… оптом. Все это отражено в наших актах и отчете, вследствие чего мне пришлось тогда ставить вопрос о необходимости повторной экспертизы подлинности каждого из тех экспонатов, что «попутешествовали» по миру подобным образом. Но и это, насколько мне известно, сделано не было, во всяком случае, тогда.
 
К чему я привел этот пример? Да лишь к тому, что если бы наша проверка тогда выявила лишь отдельные факты недостачи (а их, как сказано выше, было выявлено множество), то вывод был бы лишь о конкретных преступлениях, может быть, разовых и не связанных между собой.
 
Но проверка выявила систему, созданную, очевидно, не случайно, а целенаправленно. Что дало мне тогда основания ставить вопрос о необходимости расследования не отдельных фактов нарушений, но их совокупности, в единой системе с созданием условий для возможности их совершения и сокрытия в массовом порядке. С учетом же вовлеченности в создание системы, обеспечивающей возможность для преступлений и условия для их сокрытия, значительного количества лиц, в том числе, выдававших незаконные «разрешительные письма» Минкульта, речь приходилось вести о расследовании деятельности не отдельных лиц, а, как я это понимаю, целой ОПГ — организованной преступной группы. Но в ситуации зависимости следствия от властей подобное уголовное расследование оказалось невозможным.
 
Отдельные факты или преступная система?
 
Вернемся к нынешней ситуации — в связи с «вброшенными» нам, может быть, даже и «Госдепом», но материалами, безусловно требующими независимой проверки.
 
Подтвердятся ли изложенные в журналистском расследовании факты или же они окажутся подлогом? Если подтвердятся, то будут ли проведены затем надлежащие расследования действий высших должностных лиц и руководителей полугос- и госкорпораций? Это то, что, так или иначе, рано или поздно, но впереди. Соответственно, впереди и диагноз — в части, касающейся конкретного преступления или же, напротив, навета, клеветы.
 
А вот то, что в стране создана система, в рамках которой у нас с вами в принципе нет инструмента для того, чтобы провести независимую от заинтересованных властителей проверку изложенных в журналистском расследовании фактов (или наветов), вот это для меня, само по себе, уже безусловный диагноз. Диагноз, к сожалению, чрезвычайно негативный, сам по себе провоцирующий масштабные злоупотребления властью, в том числе, в ущерб нашей экономике и обороноспособности.
 
*) В соответствии со статьей 29 Конституции РФ каждому гарантируется свобода мысли и слова. Никто не может быть принужден к отказу от своих мнений и убеждений. Каждый имеет право свободно распространять информацию любым законным способом. Т.е. автор, как и любой гражданин вправе свободно высказывать свои мнения по любым вопросам, за исключением пропаганды социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства, а также разглашения сведений, составляющих государственную тайну.
Анонсы
Дебаты Игоря Стрелкова и Юрия Болдырева на канале РОЙ ТВ
Московский Экономический Форум — 2017
Наши партнёры