Сайт единомышленников Болдырева Юрия Юрьевича

  •    «Я предложил шахтёрам: Не ждите, что кто-то добрый за вас решит проблемы. Выдвиньте своего человека и предложите разным партиям, любым, кто возьмёт. Мы — возьмём. Только давайте так, если в Думе начнёт налево и направо собой торговать — сами с ним разбирайтесь. Нам нужны такие, чтобы потом не продавались... Знаете, что они мне отвечают? «Таких, чтобы не перепродавались, не бывает». Что мне осталось им сказать напоследок? Нечего плакать. Если у вас таких не бывает, то вам ничего не остаётся, кроме как идти и сдаваться тем, у кого такие бывают — китайцам, японцам, американцам... Если общество не способно бороться с предательством — оно просто будет стёрто с лица земли. Это — то главное, что, похоже, наши люди ещё не осознали»

Вопрос вопросов — почему?

24.02.2001

Источник: Труд

Ушел в отставку заместитель председателя Счетной палаты Российской Федерации Юрий БОЛДЫРЕВ. Какие бы вопросы ни задавались Юрию Юрьевичу сегодня, в его ответах естественно и непременно просвечивает попытка объяснить, почему все так произошло и почему все так происходит. Оно и понятно: это и есть тот основной и главный вопрос, ответ на который интересует многих. Особенно тех, кто знает Ю.Болдырева как политика с большим потенциалом. По итогам 1999 года Русский биографический институт включил его в пятерку политиков года наряду с В.В. Путиным, И.С. Ивановым, Е.М. Примаковым и Г.Н. Селезневым с формулировкой: за работу по становлению институтов демократического государства, борьбу с коррупцией и защиту национальных природных ресурсов. Итак, почему?
 

Юрий Юрьевич, восемь лет вы отдали системе государственного контроля, из них последние шесть лет — Счетной палате России. Удалось ли палате стать органом, дисциплинирующим институты власти?
- И да, и нет. Полномочия палаты, правила организации ее работы, которые я некогда прописывал в законе и затем в регламенте, сделали ее на определенном этапе, наверное, самым объективным государственным органом. Подчеркиваю: не потому, что там работали «мы — хорошие», а потому, что такие механизмы мы заложили.
Палата стала источником сведений о невиданных злоупотреблениях власти. Сведений не на уровне слухов, а подтвержденных документами. Почему в такой богатой стране большинство людей — на грани нищеты? Почему мы так много задолжали Западу и куда делись долги других стран нам? Как самая прибыльная госсобственность оказалась в руках узкой группы? Почему собственность, оставшаяся в руках государства, не приносит нам прибыли? На все в отчетах Счетной палаты есть внятные ответы.
Но кому нужна эта информация? По ключевым фактам незаконных действий высших должностных лиц с огромным ущербом для государства уголовные дела не возбуждаются. Незаконные сделки с госсобственностью не расторгаются. В парламенте за эти годы не нашлось ни одной фракции, которая бы не просто критиковала власть, но внесла бы предложенные нами изменения в законы о правительстве и о Центробанке, в Уголовный кодекс и др. В результате у нас, как и прежде: за кражу батона — тюрьма, но за незаконное изъятие госсредств на миллиарды долларов — звания «профессионалов», «лучших министров» и т.п…
И главное: информация не востребована обществом — люди не делают политический выбор в зависимости от того, была ли власть просто добросовестна. Похоже, общество согласилось с тем, что ему так настойчиво внушалось: на Руси воровали всегда, и ничего с этим не сделать.
То есть вы оцениваете эффективность работы палаты как весьма низкую?
- Напротив. Если сравнить расходы государства на содержание Счетной палаты с тем, что по нашему требованию было возвращено в бюджет, то эффективность невиданная — тысячи процентов. Беда в другом — в безнаказанности тех, кого уже поймали за руку, и можно затем ловить снова и снова. И беда в том, что в парламент при нынешних правилах финансирования избирательных кампаний и управления средствами массовой информации, прежде всего телевидением, приходят те, кто уже ангажирован коррумпированной властью и крупным бизнесом, выросшим на связке с этой властью.
Вы говорите об очень тяжелой ситуации и в государстве, и в обществе, о масштабной коррупции, с которой практически никто всерьез не борется…
- Причем не о коррупции, отдельной от государства, но о коррупции как основе, стержне всей выстроенной государственно-политической системы. Системы крайне неэффективной, с точки зрения условий для экономического роста, защиты наших долгосрочных интересов, обеспечения приемлемых условий жизни для большинства людей.
Вдумайтесь: в госсобственности — более трети бывшей общенародной собственности (включая контрольные пакеты акций РАО «ЕЭС России», «ЛУКОЙЛа», Аэрофлота и др.). Эта собственность должна либо решать социальные задачи (обеспечить людей теплом и т.п.), либо приносить прибыль. А что у нас? Поступающая в федеральный бюджет прибыль от всей госсобственности в сумме меньше, чем прибыль от одного российско-вьетнамского «Вьетсовпетро» по добыче нефти у берегов Вьетнама. Почему? Межгосударственный договор, заключенный еще в советские времена, и работа вьетнамской стороны таковы, что ни приватизировать российскую долю, ни спрятать прибыль нельзя. Всего-то!
Но нам рассказывают про износ основных фондов, про неудовлетворительное состояние энергетики. И что государство должно еще вкладывать в нее наши деньги?
- Только где амортизационные отчисления, которые все эти годы исключались из налогообложения? Зачем в первую очередь приватизировались и выводились из-под госконтроля предприятия, производившие оборудование для электростанций? И почему на покупку телеканала «RenTV» у более чем наполовину государственной РАО «ЕЭС России» средств хватает, а на энергетику — нет?
Помогут ли в такой ситуации реформы естественных монополий?
- Это зависит от того, кем и с какой целью они будут проводиться. Пока я вижу больше обмана, нежели трезвой постановки ключевых вопросов. Так, хотя бы в одной дискуссии упомянули, как в США жестко регулируется рынок электроэнергии и что лишь в одном штате в качестве эксперимента недавно освободили оптовые цены, но теперь здесь — проблемы: Или что в тех же США все пассажирские железнодорожные перевозки дотируются и осуществляются компанией-монополистом, принадлежащей государству.
Если умалчивают, то это кому-то нужно?
- Творившееся у нас в последние десять лет не имеет к западной модели развития никакого отношения. Государство выпустило из-под контроля стратегические объекты. По морским портам и аэропортам невозможно выяснить, кто же их собственник. Сравните с явно «западной» Польшей. Все три морских порта приватизированы так: половина акций — государству, примерно четверть — местному самоуправлению, оставшееся — инвесторам. Даже в «либеральных» США государство контролирует собственников. Был человек хоть раз судим — уже не может взять под контроль более 10 процентов акций банка. Президентом стать — можно, банк контролировать — нет.
У нас же предприятия, производящие турбины для подводных лодок, двигатели для самолетов и ракет, отданы под контроль компаний из стран — участниц НАТО.
Вы затронули важную тему. По сути, речь идет о сдаче долгосрочных национальных интересов?
- Да. И если наводить в своем доме порядок, защищать национальные интересы, как это делают равно и на Западе, и на Востоке, то начать стоит с того, что не допускать к власти проворачивавших эти сделки. Пока же эти люди занимают высокие должности в государстве и на ключевых предприятиях с госучастием…
И еще, сравните: федеральный бюджет, которым так тщательно занимаются депутаты, — 40 млрд. долларов, а запасы нефти и газа на Сахалине, переданные иностранным компаниям (еще и зарегистрированным в оффшорных зонах) на условиях соглашений о разделе продукции (СРП) с правом вывода из-под судебного иммунитета России — около 80 млрд. долларов. Правительство внесло в Думу бюджет, но в нарушение закона не представило доклад о реализации СРП. Депутаты важно спорят о миллионах рублей, судьба же десятков миллиардов долларов и, следовательно, будущих бюджетов решается без информации да еще и законопроектами в несколько страничек, истинного веса которых большинство депутатов себе не представляют.
Так, только что законом в полстранички разрешен перевод на СРП под контроль иностранцев одного из крупнейших в России месторождений газа — Ковыктинского. Где серьезное обоснование, оценка последствий? Не случайно на экспертизу в Счетную палату эти документы наш парламент направить не решился, а с несогласными в Совете Федерации, требовавшими от правительства сначала представить положенный по закону доклад о реализации СРП, видимо, договорились кулуарно.
Вдумайтесь: в России, где и зарплаты, и пенсии — все зависит от мировых цен на энергоносители, в отличие от стран ОПЕК проводится политика внедрения СРП — режима отказа на будущее от самой возможности участия в регулировании мировых цен на это сырье!
Но мы много слышали о большом успехе реализации СРП на Сахалине?
- Получить за такой объем нефти и газа «две больницы и три школы» — «успех» выдающийся. Мы в 1999 году проверяли, как работают соглашения «Сахалин-1″ и «Сахалин-2″, сделали анализ последствий (Россия по этим соглашениям из 80 млрд. долл. может не получить вообще почти ничего) и предложили изменения в закон, не допускающие заключения столь опасных соглашений. Внятной реакции нет. А ведь налицо и прямая уголовщина. Так, в повторном обращении к Касьянову мы указали, что письма Минфина, ставшие основанием для незаконного перевода госсредств в частные банки, оформлялись так, что под одним номером значилось несколько документов противоположного содержания.
Картину вы рисуете безрадостную. Но если вернуться к Счетной палате, достаточно ли полно вы описали ее роль? Так не кажется ли вам, что иногда и палата, преследуя благие цели, играет роль инструмента лоббизма либо легализованного способа сбора компромата на конкурентов?
- Было бы странно, если бы любой госорган не пытались так использовать. Частично от этого защищают нормы, которые я семь лет назад прописывал в законе и затем в регламенте палаты. Например, о праве дать поручение палате не только большинства, но и меньшинства в двадцать процентов депутатов Думы или СФ. Большинство лоббирует «в одну сторону», меньшинство — «в другую». И оба поручения — обязательны.
Тем не менее, необъективность возможна? Так не кажется ли вам парадоксальным, что палата дважды с интервалом в два года проверяет законность одного и того же события и приходит к противоположным выводам? Или насколько соответствует принципам работы палаты ситуация, когда цель и название той или иной проверки пересматриваются уже после ее проведения? Например, последняя проверка управления госсобственностью в Липецкой области и Новолипецкого металлургического комбината?
- В Счетной палате такие же люди, что и за ее стенами. Были примеры и волокиты, и попыток проверять не все, и попыток скрывать данные. В ряде случаев удавалось противостоять, в том числе, через «особое мнение». Но были и случаи, когда ничего сделать не удавалось.
Так, на несоответствие содержания отчета и наименования Липецкой проверки мне пришлось указать на Коллегии. Но вместо проведения допроверки большинство решило: скорректировать название. Своя рука — владыка: сами принимаем план — сами его и изменяем. Юридически — имеют право. По сути — профанация. Что же касается повторной проверки приватизации «Норильского никеля», дело не в пересмотре выводов, а в добросовестности. Поэтому мне и пришлось заявить «особое мнение». Любопытно, что и в этом случае, и в случае с НЛМК речь идет о, с моей точки зрения, недобросовестных действиях одного и того же аудитора. Но не в его фамилии дело — ведь все поддержано большинством членов коллегии.
Да, вы известны своей принципиальностью. А какова судьба этого «особого мнения»? Кому оно адресовано, требует ли от кого-то реакции?
- «Особое мнение», в котором я заявил о фактической фальсификации проверки, адресовано всем, кто будет читать отчет: депутатам, прокуратуре, простым людям. Юридически реагировать никто не обязан. Политически же требовать реакции граждане вправе.
Но откуда люди что-то узнают? Ведь действия средств массовой информации зависят от интереса собственников. Если данные удобно использовать в борьбе с противником, идет их «раскручивание». Если же эти данные угрожают потерей собственности, приобретенной в результате коррумпирования власти и незаконных сделок, то либо замалчивание, либо обвинения в «некомпетентности» и «политизированности». Кстати, одно из изданий, зависимых от, с моей точки зрения, незаконных собственников «Норильского никеля», о моем уходе сообщило так: «Был наконец снят с должности заместитель председателя палаты Юрий Болдырев». Но читатели не узнают, в чем истинная причина радости собственников этого издания.
Судите сами: пересмотр бюджета 2001 года с явным или скрытым изыманием средств из наших карманов связан с необходимостью выплатить «Парижскому клубу» пять миллиардов долларов. А годовая прибыль мирового монополиста по ряду цветных металлов «Норильского никеля», подаренного «друзьям» в 1995-1996 гг. в результате притворной сделки — полтора миллиарда долларов. Лишь этой прибыли чуть более чем за три года хватило бы для просроченного платежа. Но миллиарды будут втихую изымать из наших карманов, а ТВ и радио будут кричать о щедрой благотворительности и меценатстве этих «друзей власти», на самом деле копеечных по сравнению с масштабом незаконно изъятого из наших карманов.
А не будет вас — не будет и «особых мнений»? То есть результаты проверок зачастую «обречены» на принятие «заданного» решения?
- Мне не хотелось бы вставать в позу: «Вот я там был — была правда, не будет меня — и правды не будет». В основу палаты закладывались механизмы, которые бы минимально зависели от качеств работников. Но это возможно, если есть заказчик объективной информации — общество и представляющий его парламент. Если же общество слабо, а парламент пропускает в законе о бюджете на 2001 год статью 113, позволяющую правительству давать дотации и субсидии предприятиям всех форм собственности, то есть легально перекладывать госсредства в частные лавочки, чего ожидать и от Счетной палаты?
Уже внесены в Думу поправки в Закон о Счетной палате: председатель должен назначаться по предложению президента, а заместитель и аудиторы — по предложению председателя. И палата подотчетна президенту. Закрепят депутаты в законе складывающуюся сейчас из-за слабости парламента ситуацию — Счетная палата превратится в контрольное управление президента номер два. Значит, будет уничтожено то, что я создавал — Счетная палата, независимая от тех, чьи действия она должна проверять.
Контрольным управлением президента я руководил восемь лет назад. Но там — никаких «особых мнений». И никакой публичности без разрешения президента. Если уверены, что «добрый царь» теперь навсегда, а избирать самостоятельных парламентариев мы так никогда и не научимся (а если царь добрый, то вроде и не нужно), тогда — пожалуйста. Но если президент сменится?
То есть опасность превращения палаты лишь в заказной инструмент реальна?
- Такая опасность есть всегда применительно к любому госоргану. Этой опасности нужно противостоять. И для людей, работающих в таком органе, много зависит от того, есть ли им на что опереться. Если есть, применительно к Счетной палате — на парламент или через средства массовой информации на общество — можно бороться и чего-то добиваться. Если нет — результат будет печален.
Можно ли это понимать и как ответ на вопрос, почему вы подали заявление с просьбой освободить вас от должности, а не попытались остаться на следующий шестилетний срок?
- Да. Я был одним из авторов закона о Счетной палате и затем шесть лет «наладчиком» этой системы. Но того самостоятельного Совета Федерации, на который я опирался, уже нет. Как бывший член СФ, я понимаю, о чем спорить с лидерами регионов. Но о чем говорить с их помощниками? Символично: на бывшую мою должность назначен замначальника Контрольного управления президента, которого несколько лет назад прежний СФ не пропустил даже в аудиторы. Времена изменились. Теперь это была единственная кандидатура, и решение — почти единогласное, даже без обсуждения. Если не на что опереться, то чего можно добиться? Биться головой о стену, заявляя очередное «особое мнение», которое ни на что не повлияет? Или занимать должность и жить тихо и приятно? Но дело ли это для сорокалетнего мужчины?
А каковы ваши планы на будущее? Имеете ли вы какие-то льготы? Где вы будете работать и возможна ли ситуация, когда вы перейдете работать в структуру, которую вы проверяли?
- Для читателей личная судьба прежде высокого должностного лица — не самый главный вопрос. Рассмотрим ситуацию как модельную: к служению чему или кому она подталкивает тех, кто изначально может и хотел бы честно служить своему государству, гражданам своей страны.
Пока я работал, была зарплата, была машина с федеральным номером и «мигалкой», госдача и, что очень важно, медицинское обеспечение семьи. Шестилетняя работа закончилась — и закончилось все в один момент.
Но хотя бы трехмесячное выходное пособие есть?
- Нет. Нет ничего.
Разве такое возможно? Бывшие представители президента в регионах целый год после отставки получают зарплату и имеют все льготы. Кажется, что-то аналогичное имеют бывшие министры: Вы же приравнены к членам правительства?
- Во время работы, но не после отставки. Конечно, в ситуации во много раз худшей находятся миллионы наших сограждан. Но речь ведь не обо мне — у меня достаточная квалификация, чтобы не пропасть. Насколько сама система в интересах этих сограждан? Речь о людях, которые либо каждодневно вступают в конфликт с самыми сильными сего мира и тем приносят согражданам пользу, либо могут этого не делать. На коллегии промолчать, не заметить, не портить отношений с властью и крупнейшим бизнесом. И никто ни в чем вас не упрекнет. И проблемы трудоустройства ни у вас, ни у ваших супругов, детей и друзей не будет. Но это ли в интересах тех самых миллионов сограждан?
Да, с мотивацией к добросовестному труду ситуация плачевная. И если все-таки продолжить о вас лично, скажите, а хотя бы моральным поощрением от государства ваша-то работа уж точно отмечена?
- Если я отвечу «нет», вы не слишком удивитесь? Орденоносцы у нас за большие заслуги перед Родиной (разумеется, кроме погибших подводников и иных действительно послуживших стране) еще и Гусинский, Потанин и компания, сотрудники администрации президента и др. И тот аудитор, который занимался проверкой в Липецкой области и несколько ранее — повторной проверкой «Норильского никеля», почти сразу после нее получил орден: Совпадение, случайность?
Выбор прост: либо ордена и прочие поощрения, либо возможность, когда сын вырастет и спросит, как же можно было допустить то, что было сделано со страной в последнее десятилетие, без стыда посмотреть ему в глаза.
Анонсы
Дебаты Игоря Стрелкова и Юрия Болдырева на канале РОЙ ТВ
Московский Экономический Форум — 2017
Наши партнёры